Развитые страны захлестнула эпидемия: по данным ВОЗ, первое место в мире среди причин неявки на работу заняла депрессия …

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ЛИРИЧЕСКАЯ

У меня депрессия началась вроде бы с малого. Сначала я заметила, что начинаю плакать, лишь увидев заглавные титры передачи «Жди меня». Потом в метро меня периодически захлестывало желание развернуться и дать в морду очередному дядьке, дышащему мне в затылок. Потом на вопрос «Как дела?» — я начала подробно перечислять свои беды. И, наконец, стала задумываться, выдержит ли кухонная люстра мой вес.

Сначала я, как и положено, замучила нытьем всех своих подруг. До такой степени, что они, услышав мой голос по телефону, начинали что-то нервно щебетать про суп, который «вот-вот выкипит». Затем я попыталась глотать желтенькие таблеточки валерьянки, от которых ничего не менялось. Только пить хотелось. Потом я записалась на прием к терапевту. Он выслушивал меня, подперев рукой щеку. И я поняла еще пять минут рассказов, и врач заснет от тревоги за мою жизнь.

А мне между тем было плохо. И не просто плохо Я бы даже сказала — хреново. Я стала похожа на собственную фотографию в паспорте. Я прекратила спать и есть. И смеяться, когда шутил мой начальник! А это, скажу я вам, уже было серьезным симптомом. Но я не знала, кому об этом рассказать Будь я католичкой, я бы исповедовалась. Будь политиком — отправилась бы к избирателям изводить их своими тяжкими думами Но кому в наши дни нормальная женщина — не католичка и не политик — рассказывает о проблемах? Неужели надо пойти на дневное ток-шоу и излить душу перед зрителями, чтобы какой-нибудь Maлахов, возложив тебе руку на плечо, без паузы объявил «А после рекламы у нас в гостях женщины, которые совратили ухажеров своих дочерей»". Нет, я, конечно, пыталась переждать «черную полосу». Пыталась, как и все женщины в депрессии, пройти через все эти маленькие, столь хорошо знакомые обряды новая стрижка, новое платье, новая жизнь. Но не проходило Не отпускало Не рассасывалось.

И тогда я поняла — пришла пора идти к профессионалу. К психотерапевту. Я приняла это решение самостоятельно и никому из знакомых об этом не сказала. Потому что понимала — фразы: «Кстати, сегодня я иду к психотерапевту» — среднему россиянину вполне достаточно для того, чтобы скорчиться и умереть от смеха. Ну не принято это у нас! У нас принято спиваться, сходить с ума, выбрасываться из окон. Но идти к врачу, чтобы разобраться со своими психологическими проблемами, — это слишком. И впрямь буржуйство какое-то — платить деньги за такую ахинею, как «мама лишала вас десерта, поэтому вы выросли в атмосфере эмоциональной холодности и теперь не умеете строить партнерские отношения с мужчинами, но вам придется распутывать эти узелки, поскольку это ваша задача…».

Короче, я пошла распутывать. Распутывать то, что там не сложилось у моей мамы или — берите глубже! — у бабушки с дедушкой под одеялом. От чего страдаю я, их внучка, выращенная по их исконно русской системе воспитания, которая, как оказывается, не самая правильная на Земле.

Доктора я выбирала в интернете. Вводила в поисковую систему слово «психотерапевт» и отбирала московские адреса. Сначала звонила в солидные клиники. Интересовалась ценой. «По чем здоровье?» — спрашивала. Мне отвечали, и я от испуга бросала трубку. Нет, я, конечно, знала, что это дорого, но почему так дорого, не знала.

В конце концов я выбрала вроде бы подходящую кандидатуру. Кандидат наук, вполне вменяемый дядька, написавший вполне вменяемые статьи на своем сайте. Да и цена была вполне приемлемой. Не самой дешевой, но все же.

Прием мне был назначен с 13.00 до 14.00. «Во сколько бы вы ни пришли — платить придется за весь час», — объяснила секретарша, отбив у меня всякую охоту опаздывать.

Доктор был в белом — зачем? — халате. В кабинете у него висел православный календарь, флаг Ирака, а в углу стояла статуя Будды. Видимо, хозяин надеялся угодить всем пациентам сразу. На столе у него стояла старая металлическая коробочка, из тех, в которых раньше кипятили шприцы.

— А коробочку для шприцев вы зачем на видном месте держите? Для устрашения посетителей?
— Я в ней иголки кипячу.

Оказалось, что доктор лечит депрессию иглоукалыванием и рефлексотерапией. Что такое рефлексотерапия, я уточнять не стала. Но от иголок решительно отказалась.

— Вы вообще можете отказаться от всех моих услуг, — сказал доктор.

Будь у меня состояние похуже, я бы расплакалась от обиды. Я заплатила девятьсот рублей не за то, чтобы мне хамили. Но депрессия моя, видимо, была не такой уж запущенной. Поэтому я доктора только пожалела. Может, у него самого не сложилась личная жизнь? (И неудивительно при таком дезодоранте.)

— Вот что, — сказала я. — Иголки свои уберите. Я хочу получить только медикаментозное лечение.
— И все? — спокойно спросил доктор.
— Нет, не все. Также мне бы хотелось, чтобы все вокруг были со мной милы и человеколюбивы.

Доктор великолепно не обратил внимания на мои колкости:

— Итак, расскажите, в чем дело. С чего все началось.

Ну рассказала я ему, чего уж там. Рассказала про то, что душа болит дико, дышать нечем и проблем море.

— Самая большая женская проблема — это мужчины, — сказал доктор, и в этот момент я поняла, что продолжу свое лечение у него. Он не зря прошел большой путь от сперматозоида до кандидата психологических наук.

— Я вас беру, — сказала я.
— Я счастлив.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ПРАКТИЧЕСКАЯ

Советов «как выбрать себе психотерапевта или психолога» в прессе и интернете полно — едва ли не больше, чем самих психотерапевтов. Но, прежде чем бежать записываться на прием только из-за того, что вам понравилась фамилия врача, следует определить, нужен ли психотерапевт именно вам.

Моих контактов с психотерапевтами хватило как минимум на то, чтобы понять: современная психотерапия подразделяется на утешительную, авторитарную и консультативную. Это не значит, что одно направление хорошее, другое плохое: все три имеют право на существование хотя бы потому, что, по-моему, удовлетворяют установкам и ожиданиям трех разных групп клиентов. Ваша задача — выбрать.

«БЕДНЯЖЕЧКА МОЯ!»

В основе утешительной психотерапии лежит старая латинская поговорка: «Врач излечит нескольких, поможет немногим, но утешить обязан всех». Утешительный психотерапевт с большим вниманием отнесется к вашему рассказу, будет кивать головой, всплескивать руками: «Да вы что!» — позволит выплакаться на своей груди и самолично утрет вам нос подолом халата. В заключение сеанса похлопает вас по плечу: «Ну что же вы так переживаете, все будет хорошо. Продолжим завтра». Затем он аккуратно сложит купюры в свой бумажник и пойдет менять халат.

Честно говоря, такой метод применяют в той или иной мере все психотерапевты — особенно, когда клиент обращается за помощью в не самом адекватном состоянии. Тогда, прежде чем вести диалог, врач дает ему возможность выплакаться («Ну где же еще плакать, Наташенька, как не здесь?»), почувствовать себя под защитой. Но при работе с утешительным психотерапевтом, как правило, этим все и ограничивается.

Но именно такая психотерапия полезна для тех, кому, кроме утешения и дозы внимания, больше ничего и не надо: людям, переживающим тяжелый стресс (особенно после катастроф или стихийных бедствий), людям, раздавленным собственными проблемами и незаметно для окружающих находящихся в нескольких шагах от суицида.

«Молчите, пациент, я лучше знаю!»

Авторитарная психотерапия — это терапия готовых рецептов: «Садитесь, больной, и слушайте. А потом идите и делайте, что я сказал». Ничего страшного в этом нет — доктор обычно лучше видит проблему и ее решение. Но если это решение вам не нравится — это уже как бы ваши трудности. Гуру Иван Иванович сказал свое веское слово…

Авторитарная психотерапия весьма популярна у тинейджеров. Оно и понятно. Молодым людям весьма часто нужен вожак, вождь или учитель. И они ему, кстати, весьма охотно подчиняются.

Потребителями авторитарной психотерапии также могут быть и «взрослые тинейджеры» — люди, сохранившие по жизни инфантильное мышление. Они требуют от психотерапевта однозначных ответов на свои вопросы. Вопросы обычно связаны с тем, как заставить других людей измениться. Типа: «Что мне делать с женой-дурой?» Психотерапевт тут же дает несколько советов. Многим из клиентов такой подавляющий стиль работы нравится, они видят в своем консультанте защитника: «Ну вы прям как отец родной!»

Вообще основными клиентами авторитарных консультантов являются люди с так называемой интеллектуальной леностью. Собственной точки зрения у них нет, они не готовы к самостоятельным решениям, и уж тем более не готовы нести ответственность за эти решения. Эту функцию за них как раз и выполняет доктор. Это удобно, ведь послушаться всегда проще, чем подумать самому. Заодно есть на кого свалить вину в случае, если совет не сработает.

«Давайте подумаем вместе…»

Консультативная психотерапия для тех, у кого, как сказал Грибоедов, «горе от ума». Как раз мой случай. Такой подход в психотерапии еще называется «лоцманским». Лоцманская психотерапия не отвечает сразу на вопрос «что делать?», а задается поначалу другим: «Зачем это делать и к чему это приведет?» Иными словами, эта психотерапия дает клиенту не рыбу, а удочку, а клиент ловит на нее рыбу, которая ему больше нравится.

Это ювелирная работа. Специалистов, работающих в таком стиле, не так уж и много. Ведь нужно не просто утешить, не просто дать совет (совет — это уже ответственность!), а рассказать о действии тех или иных законов психологии, предложить различные возможные варианты действий. И только после этого клиент волен сам выбирать, что ему больше подходит.

К сожалению, спрос на консультативную психотерапию пока не слишком высок. Но есть не одна группа людей, которым именно такой стиль работы подойдет больше всего. Это:

а) люди с активной жизненной позицией и стремлением к личностному росту, особенно те, кто в силу своего неслабого интеллекта, сильного характера и высоких требований к жизни и к себе взвалил на плечи непомерную ношу;

б) те, кто хочет понимать механизм действия законов психологии, стремится детально проанализировать все возможные выходы из сложной ситуации, хочет искоренить не внешние проявления проблемы, а ее причину;

в) те, кто сам стремится в жизни быть лидером и желает самолично контролировать ситуацию, не боится ответственности, готов сам руководить своей судьбой и хочет знать, на какие именно грабли он в очередной раз наступил.

Часть третья. Хеппи-эндовская

Мой доктор оказался из третьих. Он задвинул свои иголочки в нижний ящик стола. Он признался, что Будду и флаг ему подарили, а календарь он сам повесил — «ибо православный». Он вместе со мной анализировал причину моих проблем. Он выявил у меня — вот новость-то! — депрессию. Он выписал мне таблетки. Он сказал, что депрессия, как и грипп, излечима. И ее последствия не так губительны, как, скажем, лобовое столкновение с нефтяным танкером. А значит, у меня есть надежда.

В общем, сейчас все более или менее нормально. Я принимаю свое лекарство, хожу на консультации, потихоньку прихожу в себя и на вопрос: «Как дела?» — отвечаю: «Нормально». На самом деле все еще не совсем нормально, но я всегда употребляю это слово, когда хочу уклониться от неприятных расспросов. Другие отвечают, что нет проблем. Но, во-первых, это длиннее. А во-вторых, глупо изъясняться в наших палестинах, как американец. Уж лучше лечиться со вкусом и у приятного доктора.

Наталья РАДУЛОВА

С точки зрения врача

Есть в организации нашего родного здравоохранения некий парадокс. Он в том, что неврозы и депрессии наступают на граждан по всему фронту, да и специалистов вроде бы море: и психиатры, и психотерапевты, и психоаналитики с психологами. А вот напала на тебя хандра, и найти нужного доктора может оказаться весьма непросто.

Но если знать историю, ситуация не такая уж загадочная. С тридцатых годов прошлого века в СССР запретили психоанализ и сексологию. Считалось, что неврозов, депрессий и сексуальных проблем у советского человека быть не может. И хотя не были формально запрещены малая психиатрия, психотерапия и психология, многие представители этих специальностей были репрессированы, а профессиональные сообщества пребывали в глубоком шоке.

Структура советской системы оказания психиатрической помощи всегда была рассчитана на «настоящих» сумасшедших, но никак не на граждан, которые банально сорвали нервы на работе или дома, заработали себе невроз. Какой еще невроз, какая хандра? Мы коммунизм строим, все должны быть мобилизованы и застегнуты на все пуговицы!

Психиатры и психотерапевты принимали только на территории психбольниц и диспансеров. Идти в «психушку» своими ногами в Союзе было не принято. Невротики и больные депрессиями по большей части оставались без профильной помощи. Они годами скитались по самым разным врачам. Неспециалисты ставили невероятные диагнозы, подсаживали пациентов на снотворные, а иногда и отправляли на операционный стол — ведь скрытая депрессия вполне может замаскироваться под язву желудка.

Начиная примерно с хрущевской «оттепели» советские психиатры и другие специалисты полуподпольно возобновили исследования по неврозам, депрессиям и сексуальным расстройствам. С конца семидесятых то там, то здесь появлялись кабинеты психотерапевтов, центры психотерапии и клиники неврозов. Но это были плоды титанических усилий отдельных энтузиастов. Доступная разветвленная сеть профильной помощи так и не сложилась.

В 1996 году вышел указ Бориса Ельцина, официально реабилитирующий психоанализ в России. Вскоре психиатры и психотерапевты были внесены в штатное расписание поликлиник Правда, время было упущено — с конца восьмидесятых начал активно формироваться рынок платных услуг психотерапевтов и психоаналитиков. Желающих уйти с этого рынка в поликлинику на зарплату бюджетника почти не оказалось.

Так что нынешний рынок профильной помощи для страдающих депрессиями и неврозами — это именно рынок, где доминируют платные — дорогие и очень дорогие услуги. Как на всяком стихийно сложившемся рынке, здесь есть все — от профессионалов экстра-класса до любителей и самоучек, не имеющих профильного образования. Прежде чем лезть в кошелек можно конечно попросить доктора показать вам диплом или сертификат, но лечит-то природа, а не доктор… Вручу же должно не мешать! И помогать, по возможности …

Борис ГОРДОН

P.S. Сколько врачей столько и диагнозов, сколько профессоров — столько и мнений… И еще, нет психологов хороших и нет психологов плохих. Есть те, кто подходит лично вам. А как это определить — вопрос в высшей мере не только интересный, но и актуальный и занимает умы лучших представителей человечества на протяжении не одного столетия. Мы же со своей стороны попробуем ответить на него в следующих публикациях.