Случается, нам приходится обнаружить и признаться себе, что годы жизни, а то и вся жизнь отданы заблуждению.

Женщина в свои далеко за 30 живет одна. Ей было 8 лет, когда мальчик, «которого она любила» попал под поезд. Верность ему девочка, девушка хранила до сих пор. И вот теперь, с мучительным страхом обнаруживает, что она уже давно совсем другой человек, чем была та подружка мальчика, что верность эта может быть, была верностью собственной мечте, памяти, по-детски понятому, ложному чувству долга, желанию служить кому-то, любить. Но мальчик-то для нее вместе с ней рос, мужал, взрослел и становился родным мужчиной в ее фантазии. И наполненность, и силы, которые давало ей ее чувство и верность этому чувству ей необходимы и дороги. И что без них?! Осознание, что столько лет потрачены «впустую», отданы «химере» – пустота?!
Чтобы решиться на такое открытие и признание себе, надо прежде, уже здесь, сейчас иметь, найти и чувствовать в сегодняшней реальности те безусловные и мощные привязанности, которые станут новыми смыслами и дадут силы пережить боль утраты. И надо ни на миг не отказаться от уважительного и благодарного отношения к тому, что тебе посчастливилось так любить. Отказываясь от заблуждения, сберечь свой, открывшийся тебе в эти годы способ чувствовать, отказываясь от «химеры», не отказаться от себя.
Мужчина подростком, поступившись своими принципами, совершил недостойный, как ему тогда казалось, поступок, ему теперь за пятьдесят, и все эти годы он «честно» презирает себя и живет виноватым. Виноватость главное, захватывающее содержание его внутренней жизни. Все остальное – дела, обязанности, скучная проза.
Мальчишкой я жил в Москве на Зацепе. Кремль был рядом. В Кремле жил Сталин. Он был ВОЖДЬ, самый добрый человек, который думает обо мне и обо всех. Я его не знал, но любил, наравне с Кремлем. В школе я учил наизусть стихи Джамбула и Клятву Сталина Ленину. А потом, были сняты его портреты, ото всюду.
Не понять, что ты посвятил свою любовь, свою верность, свою жизнь заблуждению, значило бы остановиться, выпасть из времени и пространства – нельзя! Остановившись в отношениях восьмилетней девочкой, женщина лишила себя любви реализованной – семьи, материнства… Не разобравшись в своем поступке подростка, взрослый мужчина и сегодня мерит себя мерками угождающего своей ватаге мальчишки, гнобит себя и не позволяет себе свободно вздохнуть. Не поняв, что тот, кого мы, и все, кто с его именем шли в бой, что тот, кого мы любили, как отца, как средоточие самых главных нравственных ценностей, в реальности был иным, не поняв этого, как жить стране!  
Но «Я не рожден, чтоб три раза // Смотреть по-разному в глаза» (Б. Пастернак).
Открывая новую и необходимую нам реальность, нам ни на миг нельзя забыть, что то, что мы любили, очень дорогие нам «химеры»! Нам нельзя пренебрежительно, вдруг от них отказаться только на том основании, что повод для них – заблуждение, ошибка. Нельзя отказываться от любви, как не отказываются от своей жизни!
Пусть его нет в реальности, но тому идеалу моего детства, тому Сталину, которого я любил, я верен и теперь – верен своей любви. И Александр Николаевич Чернецких – мой тесть, дошедший с его именем до Эльбы, когда был развенчан «культ личности», остался верен своему Сталину, и эта верность питала его мужество и давала силы всю жизнь! По сути он так оставался верен своему ощущению добра и правды, справедливости, честности, гражданской доблести.
Любовь нашу надо сохранить! И к самим себе, и ко всему, что для нас свято! А обрести свободу  жить в правде, в новой реальности (свободу от заблуждений, заперших нас в прошлом) это делается осторожно, постепенно, с почтением к собственным заблуждениям. Понимая их, мы обретаем свободу, а уважительно относясь к ним, бережем себя от преждевременных поступков, к которым не готовы.
Повторюсь. Нам наши ошибки, «химеры», пусть «бред» дороги! Скоропалительный, насильственный  отказ от них грозит  душевной опустошенностью, страхом, что без них вроде бы и жизни не было. Поэтому понимание ошибки, позволяя выбор, просто обращает внутреннюю ситуацию из закрытой в открытую, а вовсе не требует непременного, тем более срочного изменения поведения.
М.Л. ПОКРАСС