– Не тяни! – весело сказала Афродита. – Решай, давай, по-быстрому: кто на свете всех милее, всех румяней и белее? – и подмигнула со значением.

Афина и Гера за ее спиной тоже делали какие-то многообещающие намеки.

Парис, уныло перекатывая на ладони яблоко с надписью «Прекраснейшей», вздохнул.

«Вот это влип так влип», – тоскливо подумал он, поглядывая на свое стадо: «Жил себе спокойненько-пасторальненько, можно сказать, и вдруг – на тебе! К оракулу не ходи, добра не выйдет, кому ни отдам».

Козы, почувствовав его беспокойство, подошли поближе.

Пёстрорунная любимица Акатея тревожно посмотрела Парису в глаза.

– Ну? – поторопила его Афродита. – Выбрал?

И добавила шепотом, наклонившись к Парису: – Елену из Спарты хочешь? Устрою!

Выпрямилась, грозно приказала:

– Молви, смертный, свой ответ!

– Ты прекрасна, спору нет… – нерешительно промямлил Парис.

Акатея возмущенно взмемекнула, неожиданно схватила мягкими губами яблоко с ладони Париса и с хрустом съела.

– Ой! – неискренне огорчился Парис. – Вот ведь незадача какая вышла…

Богини, остолбенев, смотрели, как Акатея, дожевав, сплевывает косточки.

Афродита опомнилась первой.

– Тьфу на тебя, козопас несчастный! – топнула она ногой, и все три мгновенно отбыли на Олимп.

Зазевавшийся на Акатею Гермес хмыкнул, застегнул свои крылатые сандалики, свистнул и тоже улетел.

Парис, задумчиво поглядев вслед, приобнял Акатею, почесал за рогами:

– Большую беду ты, Катюха, от Трои отвела, молодец ты у меня!..

– А то! – согласилась коза.

Александр Чумовицкий